Пособие по выживанию - Страница 38

— Не люблю чертей, — прошептала, потянувшись вперед в надежде вернуться к приятному и головокружительному.

— Заметно, — и меня не поцеловали больше.

Вот вообще. Но обнимали все так же крепко и даже как-то крепче в объятиях сжали, что дышать страшно стало. А потом хрипло простонали снова:

— Вот это я вляпался… и оправдаться перед самим собой нечем.

Внезапно в моей голове наступила странная звенящая совершенно блаженная тишина, тело обмякло, захотелось улыбаться, и еще чувство такое — свободы, и тело больше вовсе не ломало.

— Так, Григорьева, а теперь медленно открываем глаза, — произнес кто-то.

И я почему-то даже подчинилась, хотя ресницы были как свинцовые, и вообще хотелось этого кого-то обнять и подремать на его плече и…

И стоп!

А что вообще здесь происходит? И где я?!

Глаза открывала не медленно — распахнула мгновенно… и тут же зажмурилась, потому что свет резанул…

— Я же сказал — медленно, — отчеканил декан чертового факультета, то есть самый настоящий черт!

— А чего вы вообще командуете? — возмутилась я, медленно распахивая веки.

И обалдела!

У него были такие зеленые глаза! Зеленые-презеленые, и они сияли, прямо как его белозубая улыбка, точнее… ухмылка. Наглавато-пошлая такая…

— И чего происходит? — с подозрением поинтересовалась я.

— Абсолютно ничего, — сказал черт таким тоном, что сразу стало ясно — полный песец.

Это когда весь такой песец, но очень полный.

— Что-то мне не нравится, — задумчиво решила я, так же подозрительно разглядывая декана.

И вот тут произошло нечто!

Владлен Азаэрович внезапно прижал меня к стене всем своим могучим торсом, наклонился и проникновенно прошептал:

— Значит, говоришь, разрешение на заселение моим чертям не подпишешь?

И как-то он так это сказал, что мне сразу подумалось — лучше бы взять да и подписать сразу, но у меня же природная вредность.

— Не подпишу! — заявила я, в свою очередь напирая на черта бюстом.

Ну и что, что у него торс повнушительнее, мы тоже не лыком шиты.

— Не подпишешь, значит, — на чертовой морде расплылась предвкушающе-победная ухмылочка. — Что ж, дорогая, — промурлыкал Владлен Азаэрович, — в таком случае я тоже наш развод… не подпишу.

У меня отвисла челюсть!

Черт, весело подмигнув, поднял ее, отчего я клацнула зубами, отлип от меня и от стены, крутанулся и направился на выход из подсобки, в которой мы, оказывается, пребывали в обществе швабр, веников, ведер и тряпок.

И вот когда он уже дверь открыл, эту самую подсобку потряс мой вопль:

— Что-о-о-о?!

Грациозно обернувшись, что вообще не вязалось с его комплекцией, Владлен Азаэрович снизошел до объяснений:

— Ты трижды сказала мне «да», Станислава. И перед последним «да» я предупредил тебя о последствиях. А ты его все равно произнесла… И теперь, по законам Преисподней…

Он не стал договаривать, но это и не требовалось — намек был более чем прозрачен. Короче, он же черт, у них существует норма права, регулирующая устные договоренности, и про три «да» я слышала и раньше, только вот…

— Черт! — простонала я.

— Именно так, — Владлен Азаэрович широко улыбался. — Кстати, дорогая, расизм в моей семье не приветствуется. Избавься.

Находясь в прострации после услышанного, я шепотом спросила:

— И что, большая семья?

Декан пожал плечами, посмотрел в потолок и начал подсчитывать:

— Отец, пять матерей, семнадцать братьев, четырнадцать сестер… кстати, все черти… Эм, не помню, сколько племянников, я не считал, но тебе придется — ты, как моя первая жена, будешь обязана вести семью и, соответственно, запоминать все дни рождения… — Он задумался и продолжил: — Так, пять бабушек… Я, к слову, старший сын, так что после смерти моего отца все бабушки и матери будут жить с нами… Эм…

Я не понимала — это шутка или он серьезно? А еще я понять не могла — он реально про брак? Нет, устное согласие, конечно, тут имеет значение, но чтобы настолько, это… это…

— Кстати, четыре тетки незамужние тоже будут жить с нами, — продолжил Владлен Азаэрович, — ну и…

— СТОП! ХВАТИТ!!! — заорала я.

На мой вопль Владлен Азаэрович отреагировал движением руки, типа «не мешай», и продолжил:

— Нет, я еще кого-то забыл… Эм… Ты ведь к старикам хорошо относишься, да? Насколько я в курсе, старшая невестка раз в месяц моет старшим членам рода ноги, ну так, в рамках традиционного поклонения…

Кто-то почти грохнулся на пол, сползя по стене. На пол не вышло — села на ведро, сверху мне на колени свалилась швабра. На мое перемещение в пространстве реакцией была насмешливо изогнутая бровь, после чего последовало:

— Знаешь, я даже счастлив, что все так вышло.

— П-п-почему? — пробормотала испуганная я.

— Видишь ли, у нас, чертей, никто не хочет становиться первой женой наследника рода… Ну, сама понимаешь, обязанностей много, опять же, ритуальное поклонение живым предкам и омывание грязных старческих ног мало кого радует, так что обычно в первые жены берут туповатых или в молодости по гулянкам сильно поистаскавшихся. И как бы все понимают, что первая жена обычно дань традициям и всякое такое, но… спать-то с женой все равно каждый порядочный черт как минимум раз в год обязан. У моих друзей, к примеру, первые жены столь страшны, что без половины бочонка вина к ним не сунешься, а мне, смотри-ка, как повезло — ты красотка.

Полный песец. Полный. Аки колобок сказочный. Так что у меня не песец, у меня полный колобок. Полный и абсолютный… колобок.